Денис Бережной

Мысли

Ольга Фуфаева. Стихи, вдохновлённые музыкой

2019.02.01

Мне приятно, что мои песни работают спустя время и получают внимательный, вдумчивый и творческий отклик, вдохновляют других авторов на создание своих произведений. Значит, всё было сделано правильно. Недавно я получил ещё один отклик. Необычный. Поэтический. Автор, столь высоко оценившая мою музыкальную деятельность — Ольга Фуфаева. С позволения Ольги публикую эти стихотворения, где внимательные читатели и слушатели найдут не только узнаваемые отсылки к исполняемым мною песням, но и другие аллюзии, которые можно разгадывать, как ребусы, головоломки или квесты. Не спешите читать отгадки — попробуйте разобраться в образах автора сами.

* * *

Мой мир давно безвкусен, пресен,
Я врать устала и творить,
Услышу песни и от песен
Захочется мне снова жить.

Внемли музЫке девяностых,
Услышь в ней звон тех двух рублей,
Что я отдам за хлеб. Да просто,
Что сотни нынешних ценней.

Те песни льются и пылают,
То дарят боль, то благодать.
Те песни так порой страдают,
Как людям свойственно страдать.

Услышь тот голос, что как лава,
Как спирт, как яд, как эликсир.
Не просит верности и славы,
Без бомб «взрывает этот мир».

Тот голос мог бы стать оружьем,
Чтоб с ним не в бой, а мирно спать,
Не режет слух, но режет душу
И обращает время вспять.

И провожает память странно
К полузабытой той поре,
Где вместо новостей с экрана
Прыжки по шинам во дворе.

Где со шприцами наркоманов
Могли играть мы во врачей,
И от политиков обмана
Мы были далеко вообще.

Где живы все, и я моложе.
Раздор умела прекращать.
Я лгу в стихах. Прости мне, Боже.
Ты ж все грехи мне мог прощать.

Ведь я боюсь, как дантов грешник,
Подвешенной быть за язык.
Позволь мне стать той юной, прежней,
Чтоб стих мой стих как боли крик.

Убереги меня от ада,
Оставь лишь музыку без слов.
Тогда в пыли, среди разврата
Родится новый Жан-Кристоф.

* * *

In the room the women come and go,
Talking of Michelangelo.

T. S. Eliot

Мальчик пел на лугу и играл он на струнах рукою,
Становилось отрадней, печаль исчезала, как дым,
И злой дух отступал, возникало желанье покоя:
Если слушает Царь, пусть Он только не будет лесным.

Кто-то крикнул: «Вон там великан! Вот броня понадёжней».
«Я останусь, как был, и в решающий этот момент»,—
Он сказал. Слишком внятно продолжил, что начал, но всё же
Был заметен в немецком романсе певучий акцент.*

Мне казалось понятной та гордость, та вера, та сила.
Но у нас тут своё. Нам бы в свой не попасть колизей.
Я к тебе подошла и тихонько тебя попросила:
«Может, бросим дела все на время и сходим в музей?»

А когда мы пришли, ты на статую долго глядела.
Ты сказала: «Смотри! Как он статен, силен и красив!»
И ты в этом права. Но какое мне дело до тела,
Коль звучал в голове непрерывно тревожный мотив?

Мы уходим домой. И в движении видим мы счастье.
Микеланджело вспомнив, уходим, приходим опять.
Мальчик прежнее пел, но нащупал он ямб на запястье,
И другими стихами мелодия стала звучать,

И ей вторили птицы, и ветер подпел, а светило
Засветило поярче, меня, наконец, разбудив.
Оказалось, что сон, но меня не совсем удивило,
Что был слышен вдали незнакомый до боли мотив.


*...et lanca quelques mots en allemand avec l'accent chantant des Ukrainiens.
— Je ne suis pas armé !

Пояснение Ольги Фуфаевой:

«...Не знаю, насколько удался мой замысел, но мне хотелось взять за основу образ ветхозаветного Давида (там почти дословные цитаты из Библии), потом соединить с образом Николая Дмитриева из романа Мишеля Турнье “Лесной царь” (мне казалось, что должно узнаваться, вроде в других известных произведениях нет упоминания украинского акцента в немецком). Потом отсылки к моему восприятию Ваших песен, боюсь сказать “к Вашим песням”, потому что боюсь, что я их неправильно понимаю. В какой-то момент все три образа должны были объединиться под общей идеей: моральная победа без оружия: Давид идет фактически ни с чем на Голиафа, Николай Дмитриев, подходя к крепости в Кальтенборне, говорит по-немецки с акцентом, что он не вооружен, а про третий промолчу, так как не уверена, всё ли я правильно поняла. В конце хотелось намекнуть, что сверх-Я поработало в роли цензора (“Толкование сновидений” Фрейда)».

2019.03.03

Волнующее стихотворение Ольги о музыке и небе, камнях и дождях можно воспринимать как ещё один тест на знание моих музыкальных произведений. А для меня это, конечно, прежде всего важное, эмоциональное, творческое продолжение музыки.

* * *

Камни шли
По фиванской пыли,
Звукам лиры послушны,
Как могли.
О другом же рассказ мой послушай,
Вдали.

Амфион
Не услышал бы стон
В музыкальной дороге,
Просто стон
Тех сердец из камней, что *он* трогал
Легко.

Сын богов
Осознать ли готов,
Что не стала песнь вечной?
Но *его*,
Оставаясь всегда человечной,
Зовёт

Узнавать,
Что в том «небе», где два,
(Только два)
Отличаются звука,
Синева
Совершенно иного рисунка
Слышна;

Изучать,
Как в конце зазвучат
Ну совсем не похоже
Два дождя,
Как шипящий останется шорох
В одном.
Мне ж знаком
Водяным языком
Тот, который коснётся
До зубов
Своих трав. И невольно взгрустнётся
Потом

О былом...

2019.04.14

Продолжает Ольга Фуфаева.

* * *

О былом...

Объясняет Хирон
Молодому Орфею
Лиры звон.
Бесконечным от музыки веет
Теплом.

Вот рука
Манит ученика
В мир таинственных знаний
Сквозь века,
Чтоб он вместе со струнами страны
Зажал.

В тишине,
В незвенящей струне
Был ответ на вопросы.
В чаще дней
Было видно кентавра по пояс
Не мне.

Связь времён
Не прервется потом
Забытьем как рекою:
Для племён
Нарекут его боги «рукою» —
«Хирон».

Как красив
Древнегреческий миф
О богах и героях!
Как он жив!
Для меня он, однако, пустое,
Прости.

Вот Орфей
Созывает зверей
Своим голосом звонким,
И нежней
Становились медведи и волки,
Поверь.

Но ему не понять,
Как сумел совладать
С человеком звериным,
Рык унять,
Тот, о ком я в рассказе недлинном
Сказать

Так хочу,
Тот, кому по плечу
Звать La Bête-а humaine-а
И его
Превращать в человека умело
«Из чувств».

© Денис Бережной, denysberezhnyi.com.ua